Андрей ткачев о насилии в семье

Мы подготовили ответы на вопросы по теме: "Андрей ткачев о насилии в семье" с комментариями специалистов. Уточнить данные на 2020 год можно у дежурного консультанта.

Online812

В Санкт-Петербурге
март, 16, 2020 год
2 °C

Читают все

Н овости партнёров

L entainform

Возмутивший соцсети священник Андрей Ткачев объяснил, почему оскорблял женщин

25/02/2019

Недавно протоиерей Андрей Ткачев сделал ряд скандальных высказываний, которые сильно возмутили россиян. Например, он заявил, что верующей женщине лучше умереть, чем оголяться для осмотра перед врачом-мужчиной. Мария Арбатова отметила, что так бывает, когда «больной надевает рясу».

Кроме этого, во время одного из эфиров Ткачева вывел из себя вопрос зрительницы о таинстве причастия. Вместо ответа он назвал людей, задающих такие вопросы, «идиотами» и предложил «самим нюхать свое дерьмо».

Поведение священника шокировало многих россиян. Интернет-пользователи требуют его отлучения, а также оскорбляют и просят принять меры.

Ткачев решил объясниться, но это еще больше разозлило людей. По его мнению, он просто стал жертвой интернет-травли.

— Та пурга комментариев, которая сотрясает социальные сети, конечно, неадекватна. Это попытка тушить пожар бензином — армия безгрешных людей ополчилась на единственного грешника на свете. Конечно, это не так. Здесь есть некая злонамеренность, спланированность. Нечто похожее на травлю. Такие люди не бывают правы. Я не говорю, что я прав, но они не правы больше. Это очевидно, – заявил священник.

Он также прокомментировал неадекватную реакцию на вопрос о причастии. Ткачев заявил, что такие бесполезные и всем надоевшие вопросы не дают перейти к серьезным разговорам.

— Религиозные люди очень часто барахтаются в такой непозволительной мелочевке, что они так всю жизнь остаются детьми, и их с ног сбивают самые элементарные простые вещи. Это меня лично очень обижает. Я хочу видеть свой народ и свою церковь сильнее и умнее, – подытожил Ткачев.

«Хотим превратить жизнь российских семей в ад?»: Отец Андрей Ткачёв «препарировал» закон о семейном насилии

Протоиерей Андрей Ткачёв в деталях объяснил странности с законом о семейном насилии фактически. Как отметили в общественном движении «Сорок сороков», отец Андрей буквально «препарировал» этот закон. «Если мы хотим превратить жизнь российских семей в ад, то «закон СБН» — это прямой билет туда», — уверены активисты.

Общественное движение «Сорок сороков» у себя в телеграм-канале опубликовало одну из видеобесед протоиерея Андрея Ткачёва. Тема, поднятая отцом Андреем, касалась вызвавшего широкий общественный резонанс закона о семейном насилии, который предложили ввести в России.

Напомним, активисты выступают резко против принятия этого документа, считая, что он может нанести больше вреда, чем пользы, и окончательно разрушить институт семьи.

«Отец Андрей Ткачёв «препарировал» антисемейный «закон СБН» и разложил его по полочкам, — отмечают авторы телеграм-канала движения «Сорок сороков». — Если мы хотим превратить жизнь российских семей в ад, то «закон СБН» — это прямой билет туда».

На видео, которое опубликовали активисты, отец Андрей чётко и понятно пояснил слушателям о том, что содержится в представленном законопроекте, уточнив, что «рассматривались четыре позиции домашнего насилия». Это физическое, психологическое, экономическое и сексуальное насилие. И в каждом случае привёл понятный и простой пример, о чём конкретно каждый пункт.

«Дурдом такой», — вынес свой вердикт отец Андрей, поинтересовавшись: как можно принимать подобные законы женщинам, не побывавшим замужем, не рожавшим ни разу?

Он отметил, что сейчас часто требуют от людей, попытавшихся взбунтоваться против той или иной инициативы: «Тихо будь, сиди, не высовывайся».

«Что значит «не высовывайся»? Нас затягивают в эти жернова, в эти мельницы: образование, военная служба, медицина, пенсионный возраст — это вроде политические вопросы, но это наша жизнь, — особо подчеркнул спикер. — Мы что, не имеем права по ним высказываться? Мы кто — иммигранты? Нас никто не избавил от участия в жизни общества. Аборты — вроде медицинская проблема. Ничего подобного. Это наша духовная проблема».

Количество разводов по стране, по мнению протоиерея Андрея Ткачёва, тоже не просто статистика. Это тоже проблема, требующая для своего решения участия общества. «Безбожники не могут жить нормальной семьёй, — обратил внимание отец Андрей. — Бабы осатанели, а мужик стал хлипким, мужик стал слабым. Его мало, мужика, вообще. Кто в этом виноват? Не вы ли? Не я ли? Печально всё».

Законопроект о профилактике семейного насилия. Протоиерей Андрей Ткачёв.

Закон рассматривает угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, (важно) не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления. Прямыми словами, вторжение на территорию семьи.

Закон рассматривает угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, (важно) не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления. Прямыми словами, вторжение на территорию семьи.

Протоиерей Андрей Ткачев и «стокгольмский синдром»

Последние несколько дней в так называемом «православном секторе» социальной сети Facebook бурлит очередной медиаскандал. Известный проповедник протоиерей Андрей Ткачев в эфире телеканала «Царьград», отвечая на заданный женщиной вопрос об исповеди, разразился грубой и оскорбительной бранью в ее адрес, используя слова вроде «дерьмо», «приковать к себе священника за руку» и многие другие, все это – на повышенных тонах. За манерой ответа и используемыми оборотами очень быстро потерялась суть обсуждаемого вопроса, и ответ превратился в более широкое рассуждение, смысл которого можно свести к следующему: вы, прихожане, меня достали своей тупостью, шли бы вы уже куда подальше!

Видео разошлось по соцсетям и вызвало бурную реакцию православных. Одни защищают пастыря, говоря, что батюшка пусть и резко, и грубовато, но с любовью бичует пороки прихожан, что такая манера проповеди многим по душе, ссылаются на ветхозаветных пророков и эпизод из Евангелия, где Иисус Христос бичом изгоняет торговцев из иерусалимского Храма. Другие же, наоборот, указывают на недопустимую для священника манеру вести разговор, нарушение пастырской этики, дискредитацию образа священника в медиапространстве. Среди как и тех, так и других есть и миряне, и священнослужители, сотрудники храмов и церковных структур, и обычные прихожане. Некоторые недвусмысленно намекают даже, что переехать в соседнее государство (в 2014 году отец Андрей эмигрировал с Украины, где был настоятелем храма св. Георгия Победоносца в Киеве, по его собственному заявлению, из опасений за свою безопасность) и начать грубить его гражданам как минимум невежливо.

Это не первый раз, когда отец Андрей Ткачев становится персонажем подобных скандалов. В предыдущей истории поднялась такая волна возмущения, что священник отреагировал заявлением, которое с некоторой натяжкой можно принять за публичные извинения.

К сожалению, нельзя сказать, что речь идет о проблеме конкретного священника, которому медийная популярность, что называется, ударила в голову. Так называемый «казус Ткачева» отражает определенные тенденции в церковной жизни, ярко показывает определенные проблемы, существующие в русском православии и шире – в российском обществе, членами которого, без сомнения, являются миряне и священнослужители Русской Православной Церкви.

Читайте так же:  Развод с ребенком до года образец

Я бы обозначила эту проблему как «запрос на насилие» или более распространенным термином – «стокгольмский синдром».

Не секрет, что протоиерей Андрей Ткачев невероятно популярен. Он выступает в эфире православных телеканалов, постоянно публикуется на различных площадках, группы, посвященные ему в соцсетях, весьма активны, ролики с ним на YouTube набирают сотни тысяч просмотров. Беглый анализ комментариев под постами и роликами показывает, что большая часть его поклонников – женщины в возрасте от 30 до 55 лет, хотя, разумеется, не только они. Сопоставление этих данных со статистикой разводов в России дает возможность с уверенностью предполагать, что среднестатистическая поклонница отца Андрея – это одинокая женщина 40+, часто с детьми.

Проблема искажений в отношениях священников и прихожан, особенно женского пола, остро стоит в русской церковной среде со времен так называемого церковного возрождения конца восьмидесятых годов – как раз тогда во вновь открывавшиеся храмы хлынул поток прихожан, большинство которых составляли (и составляют до сих пор) женщины. Нетрудно догадаться, что для многих из них, выросших в семьях с ушедшими или изначально отсутствующими отцами, имеющих проблемы в семейной жизни и отношениях с мужчинами или совсем одиноких, батюшка стал образом идеального мужчины. Вежливый, добрый, понимающий, всегда готовый выслушать и утешить – вот и готовый предмет для обожания, которое может принести с собой немало проблем для обеих сторон. В различных публичных высказываниях принято аккуратно обходить темы эротического подтекста подобных «обожаний» (он присутствует не всегда, надо отдать должное), несдержанности, которую порой проявляют женщины, тайно, а порой и явно желая присвоить этот «идеал», в отдельных случаях доходящей до признаний в любви, а то и домогательств с последствиями в виде скандалов на приходе и проблем в семье священника.

Несколько лет назад в российском информационном пространстве началось обсуждение темы насилия, в том числе домашнего насилия: статьи, колонки, даже флешмобы в соцсетях, информационные и благотворительные кампании и так далее. Почти всегда это вызывает бурную общественную реакцию – и всегда находятся люди обоих полов, которые высказываются в духе «самавиновата», отрицают наличие проблемы или же считают, что она как минимум преувеличена. И в Церкви приверженцы подобных взглядов на семью, брак и отношения могут найти немало подтверждений и оправданий насилию, в том числе и в словах такого проповедника, как протоиерей Андрей Ткачев.

Другие священники – как в ответ на его слова, так и по собственной инициативе – регулярно заявляют, что насилие над другим человеком, в какой бы форме оно ни проявлялось, и тем более насилие в браке, – грех. Но их голоса часто тонут в хайпе вокруг очередного хлесткого высказывания сурового протоиерея, и сторонников у них меньше.

О чем это может свидетельствовать? О том, что общество наше больно многими болезнями: одна из них – невротическое чувство вины и жажда наказания, которое это чувство снимает, другая – понимание любви в первую очередь как насилия. Церковь отражает эти болезни как зеркало, показывая их нам в гипертрофированном и даже уродливом виде.

Однако на примере протоиерея Андрея Ткачева мы видим, что оскорбления прихожан и призывы к насилию уже не принимаются как само собой разумеющееся, они начали вызывать острую негативную реакцию. Может быть, это станет началом исцеления? Кто знает.

Подписывайтесь на канал Предание.ру в Telegram, чтобы не пропускать интересные новости и статьи!

Присоединяйтесь к нам на канале Яндекс.Дзен!

Андрей Ткачев о случаях битья ребенка: Следует различать наказание и издевательство

Протоиерей Андрей Ткачев в эфире Царьграда говорил о допустимости битья детей как части воспитания в семье.

Протоиерей Андрей Ткачев, отвечая на вопросы зрителей Царьграда, говорил о сложной этической проблеме: имеет ли родитель право наказывать детей, в том числе допускать битье. В данном случае следует различать наказание и издевательство, подчеркивает отец Андрей.

«В дозированном виде это вполне испытанный верный способ, имеющий библейские основания. Но здесь нужно исключить наказание в гневе, когда человек не контролирует свою силу. Когда сила удара превышает необходимость всякую. Когда это уже не наказание, а избиение, конечно, это грех», – объясняет протоиерей.

Взрослый должен помнить, что именно он несет ответственность за своего ребенка. Он сильнее, умнее — и если решил применить наказание, значит, хочет что-то объяснить, а не срывается в гневе.

«Нужно избегать наказания по пристрастности, несдержанности, в той ситуации, когда, например, мать с отцом поругалась, в доме денег нет, а тут еще кран потек и ребенок надоедает, возится под ногами. И она в сердцах срывается на человека маленького. А он же этого не понимает. Конечно, здесь тоже грех. Грех вообще, когда потом привыкают к наказаниям. Хорошо это или плохо – оставляем вопрос открытым. Бабушки по деревням раньше крапивкой стегали, для здоровья. И накажешь по ляжкам, и вроде здоровеньким будет как огурчик, но вроде и наказали. Надо разумно к этому подходить. Если совсем отказаться от воздействия на ребенка словом и делом, это опасно. Когда он лезет куда-то, пока ты ему объяснишь, что здесь огонь, здесь ток… Тактильные вещи заменят лишний разговор. Но избиение, издевательства, домашнее насилие – это грех», — резюмировал отец Андрей.

«Как Ной перед потопом»: Протоиерей Андрей Ткачёв рассказал, как не отступить от обретённой веры

Отец Андрей в программе на Царьграде ответил на вопросы зрителей. Один из них касался того, как найти в себе внутренние силы не отступать от обретённой веры и принципов, когда среди близких нет никого, кто бы понимал и разделял эти убеждения. По словам отца Андрея, следует брать пример с Ноя перед потопом или Лота в Содоме, однако протоиерей заметил, что это непросто.

По словам протоирея Андрея Ткачёва, человек может жить, как Лот в Содоме — в полном противоположном окружении, но храня свои принципы.

«Но, конечно, ему безболезненно это не дастся. Я помню из поучений преподобного Серафима Саровского, что, скажем, монах, который общается с женщинами, ничего плохого, он просто общается с ними, он, как незажжённая свеча среди зажжённых свечей — постепенно плавится и тает, гнётся и клонится. Общение само по себе заражает человека различными интуициями сердечными и, как говорит апостол Павел, что тлят благи обычаи беседы злы. То есть злые беседы растлевают благие обычаи. Поэтому, если принцип, ваш жизненный принцип не укоренён глубоко, он имеет опасность раствориться и вымыться, быть вымытым из вас этой волной всех окружающих событий», — говорит отец Андрей в эфире программы на Царьграде.

По его словам, человеку необходимо какое-то небольшое количество единомышленников — не сто, но один-два.

«То есть те, с кем можно поговорить, пообщаться, подкрепиться, утвердиться. В противном случае вы рискуете потерпеть катастрофу, то есть ваши жизненные принципы обрушатся, и вы будете в оправдание говорить: «Это всё из-за них, они все безбожники, я таким же, как они, стал». А потом, став безбожником, не дай Бог, вместе с ними, вы скажете: «Никакие мы не безбожники, мы просто обычные люди, просто ваши жизненные принципы, церковные, христианские, они не соответствуют нашему образу жизни, поэтому мы от них отказались». То есть начнётся лукавство, самооправдание», — предупредил протоиерей Андрей Ткачёв.

Читайте так же:  Раздел имущества в браке ипотека

Он подчеркнул, что нужны люди в помощь, но пока их нет, это могут быть книги. Кроме того, отец Андрей посоветовал зрителю бывать на божественной Литургии регулярно и запастись небольшим объёмом святых книг, которые будут бодрить, вызывать чувство обновления и вооружать на святые поступки и святые мысли.

«Это может быть Авва Доровей, Иоанн Лествичник, Отечник святого Игнатия, письма Оптинского старца, это может кто-нибудь из Добротолюбия. Это могут быть жития святых, современных мучеников, новомучеников. Надо брать книжки поближе к себе. Потому что между нами и, скажем, эпохой Димитрия Ростовского лежит огромное, 300 с лишним лет, расстояние. И мы иногда стилистически не попадаем друг в друга. Он говорит правильные вещи, но мы по стилю его не читаем. Мы не можем стиль его уловить, понять его не можем. Поэтому желательно читать тех, кто жил недавно. Новомученики, исповедники, Иларион Троицкий, например, Николай Сербский, Иоанн Шанхайский, Лука Крымский», — перечислил протоиерей Андрей Ткачёв.

По его словам, такие исторически близкие к нам люди особенно важны, поскольку дают понимание сегодняшних процессов, а не процессов пятисотлетней давности.

«Поэтому спасайтесь книгами. Примите это как якорь спасения, котву, заходящую во внутренние завесы, и спасайтесь книжками. В противном случае вам придётся сломаться, склониться на сторону всех остальных окружающих, и изменить своим принципам, а потом искать себе оправдания. Лучше всего, чтобы вы были как Лот в Содоме, как Ной перед потопом. То есть такие примеры у нас в Писании есть, я понимаю, насколько это всё не так просто даётся. Но тем не менее, примеры есть, значит, они повторяемы и дублируемы в какой-то степени. Бог в помощь, спасайтесь книгами», — посоветовал отец Андрей.

Сергей Худиев: «Законом о семейном насилии может быть вымощена дорога в ад»

Бьют – куда обращаться?

Не нужно ничего изобретать: у нас есть закон, который можно применять, когда существует непосредственная угроза жизни и здоровью человека. Больше ничего придумывать не надо.

Вообще грань вмешательства и невмешательства в семейные дела – порой очень тонкая. Знаю ситуацию, когда многодетная уставшая мама, бегающая с детьми на кружки, параллельно беседовала с психологом о проблемах воспитания. А потом ребенка чудом не отобрали. Потому что этот психолог написал заявление в органы опеки и попечительства на основе частных, фактически полуисповедальных бесед с мамой.

Вообще решить все проблемы с «семейным насилием» раз и навсегда не получится. Либо мы вводим тоталитарный контроль за жизнью каждого, как не раз писалось в антиутопиях. Тогда мы приходим к ужасным вещам, но, с другой стороны, сможем предотвратить преступления.

Да, в «традиционной семье» рукоприкладство по отношению к жене было нормой, и жена не воспринимала это как нечто ужасное. В «традиционной русской дореволюционной семье» замуж выдавали с 13 лет…

Для современного человека «традиционная семья» – это нуклеарная советская семья XX века: мама, папа и двое детей. Какую «традиционную семью» мы собираемся возрождать?

На самом деле традиционная семья существует в традиционном обществе. Традиционное общество, его последний отголосок, умерло вместе с Советским Союзом. Советский Союз, при всём своем модерновом характере, всё равно сохранял очень много элементов традиционного общества: то самое «наши люди в булочную на такси не ездят», парткомы, которые интересовались семейной жизнью, и так далее. Что такое традиционное общество? Это когда личная жизнь человека достаточно жестко регулируется традицией, религией или обществом. Это общество двадцать лет назад кончилось. А на самом деле разрушение его началось более ста лет назад.

Уже в XIX веке крестьяне были вынуждены сниматься с насиженных мест и идти работать в город. И поэтому говорить о том, что можно в нетрадиционном обществе строить что-то традиционное, – это полная утопия.

Существуют еще осколки «традиционной» семьи. У нас в приходе есть русский парень из Ставропольской области, который благословение на брак получал у своего дяди. То есть такое клановое устройство большой семьи. Сам молодой человек, его родители – давно уже живут в Москве, но всё равно без благословения главного в роду жениться нельзя. Эту модель семьи будем восстанавливать? Так надо еще найти такого дядю, у которого мудрости хватит, чтобы всей этой ситуацией управлять.

Помощь возможна?

Возвращаясь к тому, что называют «семейным насилием» – помощь, в том числе священника, здесь возможна, но она всегда очень индивидуальна. Другое дело, что не всегда у священника есть возможность подобные процессы наблюдать. Мужчина не будет в этом каяться в большинстве случаев, если он идет по этому пути. Он просто не понимает, что делает что-то неправильно, он уверен, что это по-христиански – ломать жену об колено. Это ведь отец Андрей Ткачев сказал. И женщина не говорит, ей тоже кажется, что она по-христиански смирилась. Как правило, всё всплывает уже в достаточно запущенных стадиях.

И тогда можно помочь семье, если оба супруга захотят изменить ситуацию. Не всегда можно нормализовать отношения. В некоторых случаях единственный выход – развод. Потому что главной целью брака, как и всей нашей жизни, является спасение души. Конечно, очень сложно понять грань между смирением, которое действительно помогает спасать душу, и наоборот – уничтожением, когда душа гибнет от этой ситуации. Но, бывает, эту грань можно разглядеть.

Мы всё время говорим о физическом насилии – оно просто более заметно, его крайние проявления внешне ужасны. Но разве менее ужасно психологическое, духовное насилие над личностью, то, которое осуществляется многочисленными манипуляторами, и люди уничтожают личности друг друга во вполне православных семьях? И в крайних проявлениях здесь могут быть тоже трагические ситуации. Но об этом говорится почему-то реже.

Либо мы понимаем, что всегда будут сумасшедшие. Всегда будут дуры. Всегда будут сексуальные извращенцы. Всегда будут педофилы и гомосексуалисты.

И ничего ты с этим не сделаешь. Поэтому, слава Богу, мы находим какую-то золотую середину в настоящий момент, что да, мы не даем соответствующего срока за гомосексуализм, но и пытаемся не пустить его в публичное поле.

Государство должно в этой ситуации заниматься рамочными вещами. Угроза жизни и здоровью – здесь всё понятно.

А нам в Церкви, наверное, нужно больше говорить не о том, как строить традиционную семью, а о построении христианской семьи.

Хотя и здесь много непростых разговоров. Вспомним отца Георгия Митрофанова, который говорил, что слова апостола Павла о том, что жена должна слушаться мужа – это не призыв христианский, а констатация сложившихся к тому моменту отношений. Мне не нравится позиция отца Георгия Митрофанова, я с ней не согласен. Но раз об этом можно вести разговор, значит, есть что обсуждать, думать, что такое христианская семья. Ломать жену об колено, как советует отец Андрей Ткачев? Или, может, мужа ставить на горох? Я много раз был свидетелем ситуации, когда в семье мужчина не воспринимается как человек и всячески унижается.

Читайте так же:  Новости аригус село кика лишение родительских прав

Если серьезно, то в христианской семье есть одна ценность – любовь. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем (1 Ин. 4:16) Это касается и отношений между супругами, и отношений со старшими поколениями, с детьми, взаимодействия с обществом, образа жизни: городского, сельского и так далее. А вот как построить семью, чтобы в ней была любовь – это большой, в том числе и теоретический вопрос.

29.10.2019 12:12:30

Споры вокруг закона о семейном насилии, который Дума собирается принимать в этом декабре, выявили странное и удивительное явление. Однако прежде чем перейти к его описанию, я должен заметить, что не высказываюсь здесь ни за, ни против самого закона. Я понимаю, что существуют преступления, совершаемые внутри семьи – и с ними следует бороться. Борьба с преступностью – это очень серьезная профессиональная работа, которая требует квалификации в области юриспруденции и криминологии – то есть науки, исследующей причины преступности и методы борьбы с ней. Я понимаю, что не являюсь специалистом в этих областях. Меня тревожит ослабление презумпции невиновности и расширение возможностей для вмешательства в семью по самым неопределенным показаниям. Но пока я воздерживаюсь от категорических суждений о самой практике «охранных ордеров».

Что у меня, однако, вызывает однозначные возражения – это когда криминология заменяется идеологией, а аргументация – эмоциональным давлением. Нам рассказывают о душераздирающих случаях с одним психопатом, который отрубил жене руки, или с другим, который издевался над дочерями, рассказывают о 14 000 женщинах, убиваемых в год мужьями – цифра, легко проверяемая ложность которой не мешает ей кочевать из статьи в статью и из передачи в передачу – и требуют принять срочные меры, обвиняя тех, кто высказывает сомнения, в том, что они поддерживают преступления против женщин. Этому эмоциональному напору трудно не уступить – но так не должны приниматься решения, которые отразятся на судьбах множества людей.

Более того, как бы ни был важен сам предмет дискуссии, не менее важно, какие методы обсуждения и какие стратегии принятия решений при этом входят в ткань нашей общественной жизни. Именно от них зависит, как мы будем принимать решения в следующий раз.

Видео (кликните для воспроизведения).

Принимать их просто потому, что сетевая общественность давит на вас с требованием определиться: так вы подлец и за насильников или приличный человек и за жертв? – было бы ошибкой.

Мерзавец, который поднял руку на женщину – особенно, на женщину, которая ранее доверилась его обещаниям любви и заботы и от него зависит, – не вызывает ни малейших симпатий. Пусть этот негодяй, предатель и клятвопреступник понесет кару, которой заслуживает. Но презумпция невиновности и все сложные процедуры, которыми обставлено правосудие, существуют не в интересах мерзавцев. Они существуют в интересах невинных людей, на которых может пасть (или быть намеренно брошено) ложное обвинение.

Как и мерзавцев наказать и не дать уничтожить невинных людей – это сложная задача, над которой тысячелетиями бьются лучшие юридические умы человечества.

И вот этот эмоциональный напор («кто не с нами – тот за насильников») решению этой задачи совсем не помогает. Возможно, он помогает решению каких-то других задач – но не этой.

Дело не в том, что сторонники нового закона хотят зла. Очевидно, нет – они верят, что делают важное и доброе дело. Дело в том, что они видят только одну сторону медали. Точно так же люди, которые наделяли опеку полномочиями изымать детей из семей, видимо, хотели как лучше. У них перед глазами стояли жуткие и возмутительные случаи издевательств над беззащитными детьми, которые не могли не вызывать горячего желания сделать все возможное, чтобы такое не повторилось.

Но в результате детей стали изымать из семей, где с ними ничего худого не происходило: просто семья была бедной, или имела плохое жилье, или конфликтовала с местными властями, или дети в пылу ссоры оклеветали родителей – а потом машина закрутилась.

Так источником зла и беды для детей становилась сама опека, которая разрушала семью, отторгала детей от родителей и помещала их в детский дом (тоже не всегда идеально безопасное место). Причем, как правило, даже не по личной злобе сотрудников опеки (хотя тут, как и везде, могут быть и злоупотребления), а по инструкции, составители которой, впрочем, тоже зла не хотели – а просто не могли всего предусмотреть.

На сильные побочные эффекты любого закона, который дает полномочия властям вмешиваться в семью, стоит обращать внимание заранее. У нас уже сложилось абсурдное положение дел, когда, с одной стороны, государство в виду демографического кризиса старается поощрять рождаемость, с другой – кошмарит многодетные семьи, ясно давая понять, что наличие детей – это опасная уязвимость, а многодетность особенно.

Желание создать дополнительные механизмы (к уже существующим) для защиты женщин в семьях, понятно – но что если, согласно новому закону, мужчина будет поставлен перед фактом, что по простому устному заявлению жены его могут выгнать из его собственного дома?

Тогда уже не только дети, а брак как таковой будет уязвимостью, которой станет благоразумнее избегать. Приведет это, впрочем, не к росту целибата, а к росту случаев незарегистрированных связей, в которых женщина вообще не будет иметь никакой юридической защиты.

Дорога в ад вымощена благими намерениями, как говорят англичане, или, как выразил ту же мысль Черномырдин: хотели как лучше, а вышло – как всегда.

Странное же явление, которое в эти дни можно наблюдать в сетях, состоит в том, что одни и те же люди с одним и тем же напором продвигают два несовместимых между собой набора представлений и требований.

Стоит заглянуть в Facebook, как на вас обрушивается, сбивая с ног, волна сообщений о том, что полиция у нас состоит из негодяев и садистов, суды штампуют неправосудные приговоры, сажают невинных и выгораживают злодеев. А всякий, кто сомневается в этом – подлый и низкий пособник насильников.

Но тут же – из тех же источников – на читателя обрушивается другая волна, которая, как отбойным молотком, вбивает в голову, что мужья и отцы в нашей стране – негодяи и садисты, для обуздания которых нужно принимать срочные и решительные меры. А всякий, кто высказывает сомнения – опять-таки, подлый и низкий пособник насильников.

Но ведь это неизбежно означает, что вы требуете дать больше полномочий тем самым людям, которых только что объявили преступной бандой. Как это совместить? Каким образом полиция и суды, которые вы только что заклеймили, как насквозь коррумпированные и бесчеловечные, делаются прекрасными людьми, совершенно заслуживающими доверия, как только им надо выдать дополнительные полномочия для борьбы с семейным насилием?

Едва ли можно сказать, что люди преднамеренно лгут в каком-то из двух случаев – скорее всего, они вполне себе верят и когда объявляют силовиков кончеными злодеями, и когда требуют расширения их полномочий. В обоих случаях они пламенно искренни. Просто у них как-то отключена способность заметить очевидное противоречие в их мировоззрении и требованиях.

Читайте так же:  Борис бейкер и внебрачный ребенок

Люди ухватываются за яркие эмоциональные маркеры, которые позволяют им пережить чувство единства и сопричастности. «Мы юные и смелые, требуем защитить беззащитных». Но это, увы, совсем не подходящий способ принимать серьезные решения. Серьезные решения требуют длинных, сложносоставных – и часто невеселых мыслей. Большинство сотрудников полиции и судов – честные люди. Но и среди них бывают преступники, и расширять полномочия, которыми могут злоупотребить, надо с осторожностью. Хуже того, лично благонамеренные люди, выполняя инструкции других благонамеренных людей, могут принести много зла.

Горячее желание помочь людям и обуздать зло никак не гарантирует, что в результате вы не наломаете дров. Для законодательной деятельности нужен холодный расчет последствий, а не взвинченный пафос.

С чего начинается семейное насилие

Ситуация однозначно зависит от конкретики. Недавно я разговаривал с одним мужчиной, который ударил свою жену первый раз в жизни и рассказывал мне об этом. Он – ветеран боевых действий, поэтому психику его точно нельзя считать идеальной. И вот они с другом выпили, причем немного. «Больше я ничего не помню – возможно, алкоголь был контрафактный», – рассказывал он мне, при этом не оправдывая себя.

Протоиерей Максим Первозванский

С утра он обнаружил, что жены и детей дома нет. Когда он стал звонить и выяснять, ему объяснили, что он пришел домой и начал бить всех, включая жену. На мой взгляд, уехав, жена повела себя абсолютно адекватно. Хочется надеяться, что она вернется, разобравшись в ситуации. И он сделает серьезные выводы.

Это одна ситуация, несистемная, ведь этот мужчина никогда не вел себя подобным образом и не отдавал себе отчет в происходящем (хотя я его нисколько не оправдываю).

Но очень часто ситуации складываются годами, и женщина принимает их. Это ни в коем случае не обвинение, но не говорить об этом тоже не следует. Где-то мужчина повел себя грубо, где-то позволил себе обозвать ее, где-то еще что-то. Это всё выясняется сначала в добрачных отношениях, потом в брачных.

Как женщина реагировала на эту грубость? Вот муж сказал, что придет через час, а пришел через три. На вопрос: «Милый, где ты был?» – слышит ответ: «Не твое дело». Что она делает в этой ситуации? Просто улыбается, говорит: «Хорошо, иди ужинай»?

В большинстве случаев есть множество мелких нюансов, которые предшествуют непосредственному рукоприкладству. Вот о них и надо говорить прежде, а не о том, что делать женщине, когда ее ударил мужчина. Это уже запущенная ситуация.

Опять же, надо разбираться. Нет общего ответа. Нужно разбираться в нюансах их взаимоотношений. У нас получается акцент на физическом рукоприкладстве. Но если рассмотреть этот вопрос не с точки зрения современных правовых и нравственных норм, а с христианской точки зрения, то он второстепенный.

Гораздо страшнее, чем непосредственное рукоприкладство, то, что люди унижают и уничтожают друг друга, личность друг в друге в семейной жизни. Причем страшное унижение возможно и без рукоприкладства.

И часто терпение подобного – выбор женщины.

Про соседей и традиционные ценности

Как реагировать, если слышно, что у соседей драка, муж бьет жену – непростой вопрос. Он вообще о том, насколько общество отвечает за то, что происходит у соседей. И это тема для отдельного большого разговора.

Меня давно выводят из равновесия словосочетание «традиционная семья» и фразы, что ее нужно укреплять. Ладно еще в светских документах, но когда подобное звучит и в церковных! Что такое традиционная семья? Традиционная для какого времени, для какого конкретно места? Для Брянщины или для Кубанщины, или для поморов, или для сибирских казаков, или для народов России, для которых характерно многоженство? Это традиционно крестьянская семья или традиционно дворянская семья, или традиционно купеческая семья, или семья духовенства?

Я глубоко убежден, что, к счастью, наше общество дозрело до понимания того, что насилие – как унижение другого человека, его личности – недопустимо.

Если женщине категорически не нравится, что ее бьют и унижают, и она не уходит и продолжает терпеть, всё-таки это ее выбор. Иногда ее держит благословение. Понятно, что она боится, говорит, что уходить некуда. Но «совсем некуда» бывает редко, разве когда вокруг тайга, и выбор – между тем, чтобы терпеть отношение деспота-мужа или быть съеденной в лесу медведями.

Понятно, я говорю это образно. Но всё-таки чаще есть «куда», правда, нужно сделать выбор и чем-то поступиться. Чтобы что-то изменить, нужно что-то отдать за это. Например, женщина взвешивает: что ей важнее, что ее бьют или что скажут соседи или батюшка. И она выбирает: ладно, пускай меня бьют, лишь бы соседи не сказали ничего. Или: мама меня заругает, или вместо двух комнат будет одна, и теперь я не смогу мазать масло на хлеб, а буду мазать маргарин.

Человек всегда делает выбор, с которым он что-то приобретает и что-то теряет. Когда он женится или выходит замуж, он теряет собственную свободу, меняя ее на ответственность. Он идет на это, он делает выбор. Если человек принимает решение родить ребенка, он понимает, что на ближайшие 20 лет впрягается в определенные обязанности. Он идет на это или не идет на это. Либо не рожает детей, либо рожает одного и отправляет его к бабушке, либо рожает 15. Это его выбор. Он не всегда полностью осознанный, но человек сам делает этот выбор. Его могут подталкивать, благословлять, уговаривать или отговаривать, но всё равно у него есть уши, есть глаза, есть ум. Поэтому если женщину бьют, унижают, а она это терпит, не уходит, значит, она считает это допустимым.

Я уже говорил и еще раз скажу, что никого ни в чем не обвиняю. Я понимаю, что все мы бедные и несчастные дураки, живем в первый и единственный раз на этом свете с совестью, умом и всем остальным, пораженным первородным грехом. Но всё равно это твоя жизнь и никто, кроме тебя, ее не проживет. И ты сама или сам принимаешь решение, как тебе ее прожить.

Ткачёв об авторе закона «О семейно-бытовом насилии»: Не все имеют право говорить о семье

По вопросам семьи стоит слушать тех, кто может предъявить личный пример образцовой семьи. Про Оксану Пушкину в этом плане мало что известно, поэтому её слово – малоценно. А её попытки сближать традиционалистов и экстремистов – всего лишь обычные либеральные мантры. Такое мнение Общественной службе новостей высказал проповедник и телеведущий, митрофорный протоиерей отец Андрей Ткачёв.

20 ноября ИА ОСН проводило в своём пресс-центре встречу «Как защититься женщине от домашнего тирана и выжить». На ней присутствовала одна из авторов законопроекта «О семейно-бытовом насилии» депутат Госдумы Оксана Пушкина. Обсуждая противников готовящегося закона, она вспомнила слова Ахмад-Хаджи Кадырова, которые слышала лично: «От традиционалистов до экстремистов — один шаг. От монархистов до фашистов — один шаг».

Читайте так же:  Взыскание алиментов в твердой денежной форме

Шельмовать традиционалистов – общелиберальный тренд

Мы обратились к Андрею Ткачёву, как ведущему передачи, популярной в среде православных. Он является признанным представителем традиционалистских взглядов.

«Шельмования монархистов фашистами, традиционалистов экстремистами – это общелиберальный тренд», – сказал отец Андрей

Собеседник напомнил, что сегодня такая фразеология принята в определённых кругах:

«Это не от большого ума. Это просто “из крана льётся и из утюга звучит”».

Также священник намекнул, что характер таких высказываний носит квази-религиозный смысл:

«Это озвучены некоторые мантры, придуманные далеко не ею. Так делают люди, у которых мало собственного ума».

Учить семейной жизни – это право надо заслужить

Обсуждая готовящийся закон «О семейно-бытовом насилии» отец Андрей подчеркнул, что «трудно отделить закон от человека, который его проводит в жизнь».

Собеседник поведал, что не очень хорошо знаком с биографией госпожи Пушкиной:

«Меня бы интересовали несколько вопросов. Есть ли у неё дети? Как много? Делала ли она аборты? Как много раз она была замужем?»

Читайте также КС принял единственно верное решение, признав соглашение о границе Чечни и Ингушетии — эксперт

Ответы на эти вопросы позволили бы, по мнению эксперта, сложить некое представление о человеке:

«Соответственно, у меня будет яркое понимание: слушать ли её мнение по вопросам семьи или нет».

Священник пояснил, почему нужны именно такие данные:

«Я считаю, что если женщина была несколько раз замужем, не родила детей или родила одного, а двух-трёх-четырёх абортировала, то она не имеет никакого морального права быть экспертом в вопросах семьи, насилия, любви, ласки и всех остальных вещей».

«Мне кажется, что госпожа Пушкина как-то относится к одной из этих категорий, которые я обозначил», – подытожил Ткачёв.

Смирение или жизнь

Нужно ли женщине терпеть побои ради сохранения семьи? Должно ли мужу «воспитывать» жену колотушками? О недопустимости домашнего насилия рассуждаем вместе с протоиереем Андреем Рыковым

Тычки и затрещины, сломанные носы и пробитые головы. Каждая четвертая россиянка сталкивалась с домашним насилием в браке. И нередко кухонный боксер доводит дело до убийства.

Наш разговор с настоятелем Спасо-Преображенского собора состоялся в связи с трагедией в Подмосковье. Две недели назад священник Дионисий Горовой убил свою жену – тридцатилетнюю Анну. Он зарезал ее в лесу – нанес 10 ножевых ранений. По словам знакомых женщины, та собиралась развестись – муж жестоко обходился с ней и детьми.

Впрочем, по словам подруги, убитая редко жаловалась на жизнь – по христианским канонам тяготы семейной жизни она принимала смиренно. А вот Горовой, напротив, активно «воспитывал» жену, следуя проповедям Андрея Ткачева. Цитируем протоиерея Ткачева: «Нужно женщину ломать об колено, отбивать ей рога — ломом, ребром ладони, кто как силен, гнуть ее, тереть ее, запихивать ее в стиральную машину… То есть мужчина должен обло-мать женщину на 100%!»

Психологи говорят: домашнее насилие – одно из самых жестоких преступлений, оно совершается над людьми близкими, беззащитными перед гневом садиста. Мужчины (именно они в 90% случаев подавляют домашних морально и физически) причиняют страдания детям, престарелым матерям, женам – тем, кто не может дать им отпор, кому некуда бежать от издевательств.

По опросам, около 40% россиянок в партнерских отношениях подвергаются различным видам насилия – экономическому, моральному, физическому, сексуальному. И самое страшное в этом то, что насилие порождает насилие. Дети, воспитанные в семьях с тиранами, воспринимают такую схему отношений как норму.

В особом положении находятся женщины в православных семьях. Главные постулаты здесь: жена да убоится мужа своего. Семья свята, разрушать ее нельзя, ради семьи нужно терпеть. Смирение – главная добродетель. Страданиями душа спасается. Спасение ближнего важнее своего самочувствия, буду терпеть пьянство мужа, его скверный характер, его побои. Если не я – кто тогда, он без меня пропадет.

Мы спросили у Андрея Рыкова: как сочетать принципы «Жена да убоится» и «Брак – это любовь». А также узнали, что он советует прихожанкам, которые обращаются к нему с жалобами на побои мужей.

> Андрей Рыков, настоятель Спасо-Преображенского собора: «Смириться перед слабым, подчиненным тебе человеком — самый достойный мужчины поступок»

— Нам нельзя поднимать руку ни на близких, ни на далеких. Священник Горовой из Подмосковья явно находился в помрачении, когда совершил свое страшное преступление. Он забыл слова апостола Павла: «Священник – это не пьяница, не убийца, единой жены муж».

И фраза «Жена да убоится…» часто превратно понимается. Речь не о трепете перед очами грозного супруга, когда слова сказать боишься. Речь о страхе не оправдать той меры любви, которой он одаривает жену.

Семья – это место, где тебя любят и уважают. Можно сохранять здоровую семью во всей ее полноте. А домашнее насилие полноту и гармонию семьи исключает. Расходиться же можно и нужно, когда в семье страшно, когда нет тепла, когда человек рядом с тобой – чужой. Не нужно сохранять семью искусственно, если в ней давно нет любви и уважения.

Стоит ли разводиться после первой же вспышки гнева, после первого рукоприкладства? Не берусь судить. Бывает и так, что человек искренне сожалеет, что сорвался, старается побороть свой порок.

Естественно, женщине не нужно терпеть до убийства. Регулярные побои в семье недопустимы, терпеть их нельзя. Отследить момент, когда у мужчины-тирана произойдет та вспышка, которая приведет к убийству, невозможно. Получается, вся семья ходит по краю. Если есть риск для жизни, обязательно нужно уходить. Нельзя играть с мыслью «Бьет — значит, любит». Это неправда. Бьет – значит, хочет и может бить.

Бывает, женщину в отношениях держит мысль о смирении. Мол, я смиряюсь — мне зачтется. Но многие забывают, что смирение в семье должно быть обоюдным. Склонить голову друг перед другом должны оба супруга. И особенно это задача мужа – главы семьи.

Семья в принципе идеальное место для смирения мужчины. Вне семьи у него много «кусачих» ситуаций, когда он может не сдержаться на работе, когда его подначивают друзья, грубо приказывает начальство. А в семье его все любят, к нему прислушиваются. И самый достойный мужчины поступок – смириться перед слабым, подчиненным тебе человеком.

Многие могут ставить свечки и жертвовать на храм. А ты попробуй удержать в узде гордость и желание повелевать, если перед тобой люди, самочувствие которых в твоих руках!

Видео (кликните для воспроизведения).

В Рыбинске существуют бесплатные телефоны скорой психологической помощи: 25-46-55, 8-901-195-46-55 (ежедневно с 8.30 до 17.30, кроме выходных). Психологи социально-реабилитационного центра «Наставник» окажут экстренную психологическую поддержку. Общественники открыли горячую линию, куда можно звонить со всей России. «Центр защиты пострадавших от домашнего насилия», телефон: +79168651674

Источники

Андрей ткачев о насилии в семье
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here