Жертвы домашнего насилия статистика мужчины и женщины

Мы подготовили ответы на вопросы по теме: "Жертвы домашнего насилия статистика мужчины и женщины" с комментариями специалистов. Уточнить данные на 2020 год можно у дежурного консультанта.

Жертвы домашнего насилия – мужчины

Принято считать жертвами домашнего насилия женщин.

Для их защиты в Великобритании создано множество благотворительных организаций. Однако в последнее время тенденции изменились — и уже мужчины страдают от женской агрессии.

За последнее десятилетие число таких случаев в Великобритании утроилось. «Санди телеграф» сообщает, что, по данным полиции, в 28 процентах случаев домашнего насилия виновны женщины. Но эксперты опасаются, что в действительности эта цифра значительно выше, просто мужчины не решаются признаться о нападках жен, они стыдятся выглядеть слабыми.

Британская статистика за 2018 год назвала потрясающую цифру: от домашнего насилия со стороны слабого пола пострадали 786 тысяч мужчин.

Приводится жуткий рассказ бизнесмена из Кента Тони Хэннингтона. Он оказался жертвой своей супруги Трейси, которая неоднократно приставляла к его горлу нож, недовольная его поведением.

Когда Тони пригрозил полицией, жена сказала, что у него нет доказательств. Его спас совет полицейских записать на диктофон угрозы Трейси. И эти записи были приложены к заявлению о побоях, нанесенных женой и зафиксированных врачами. Только так бизнесмену удалось избавиться от Трейси, которую упекли в тюрьму на два года.

Учителя из Пембрукшира Хью Джонса постигла похожая участь. Чтобы избежать агрессии жены, ему приходилось ночевать в своей машине. Спасла его полиция, зафиксировавшая факт очередного нападения супруги.

Профессор прикладной психологии Элизабет Бейтс из Кумбрийского университета говорит, что подобные истории становятся обыденными, мужчины в отличие от женщин терпят и не пытаются обратиться за помощью. Но даже если они обращаются в полицию, их там поднимают на смех. Общество с трудом соглашается с тем, что следует вводить какие-то санкции против насилия со стороны женщин.

По наблюдениям Бейтс, женщины все чаще стремятся навязать партнеру принудительный контроль, оказывают эмоциональное воздействие или просто подвергают физическим издевательствам. Исследование Кумбрийского университета неожиданно показало, что женщины более чем мужчины склонны к агрессии и тотальному контролю в отношении партнеров.

Ежегодно на британскую горячую линию помощи поступает две тысячи звонков от мужчин всех профессий, даже от банкиров и полицейских.

http://mirnov.ru/politika/sobytija-v-mire/zhertvy-domashnego-nasilija-muzhchiny.html

Мужчины — жертвы домашнего насилия. Проблема, которую стыдно поднимать

«Я НИКОМУ НИЧЕГО НЕ ОБЯЗАН. Я не обязан соответствовать каким-то выдуманным стереотипам. «Выглядишь немужественно»… А что значит — выглядеть мужественно? Огромный пивной живот? Гора мышц? Спортивки от Adidas? Кто придумал эти дурацкие стереотипы? Я выгляжу так, как мне комфортно. Дорогие мои друзья, не подстраивайтесь под «всеми принятые стереотипы». Делайте то, что нравится вам. И тогда жить будет намного проще», — написал в своём Instagram-аккаунте Иван Игнатьев после того, как стал получать раздражённые комментарии от читателей.

Поговорим про то, могут ли мужчины быть жертвами в жестоком мире женщин… История про насилие со стороны женщин есть в воспоминаниях практически каждого мужчины, вне зависимости от его возраста или места проживания. У кого-то это строгая мать, у кого-то злая старшая (а может, и младшая) сестра, у кого-то — подруга, жена да и просто случайная девушка из транспорта или ночного клуба. Насилие не обязательно должно быть физическим. Морально можно ещё как изнасиловать!

Слишком красивый

Так получается, что негативную реакцию вызывает уже внешний вид молодого человека. Цитату, приведённую вначале, опубликовал ульяновец Иван Игнатьев, который хотел бы стать моделью, но его популярности мешают… женщины. Которым он не угодил своим видом.

— Я давно хотел попробовать сняться обнажённым, но не мог найти того самого фотографа. Не перед каждым разденешься! А тут получилось, что Арина (фотограф Арина Катастрофа — прим. ред.) сама написала моему другу и предложила ему откровенную фотосессию. Друг отказался, а я подумал: что теряться, почему бы нет. Отправил свои фотографии, но подумал, что ей не подойду. Мой друг помускулистее, побрутальнее, чем я. Но Арина одобрила, сказала только: «В красном свете нужно будет сняться, в масле, обнажённым». Я сразу согласился. При встрече она меня сразу к себе расположила, стеснения никакого не было. Но сразу после размещения таких фото пошли недовольные комментарии.

Вот буквально недавно мы были на съёмке на заводе, даже после публикации бэкстейджа у меня серьёзно скакнула статистика в Instagram. Появилось много новых подписчиков и лайков. Раньше было примерно 130 просмотров в неделю, а после публикации обнажённых фото — сразу сразу стало зашкаливать за 800. И, само собой, появилось много новых комментариев, начались споры и даже скандалы. Большинство девушек писали, что я слишком худой. Видимо, все привыкли к более брутальным и накачанным. Или люди вообще не привыкли видеть обнажённое мужское тело.

— А кто чаще всего обсуждает?

— Как ни странно, чаще мамочки в декрете. Мне не понятно, почему в них столько агрессии. Лично я отношусь к своему опыту как к искусству. Там же нет неприкрытой обнажёнки, это, на мой взгляд, красиво. Но почему-то я постоянно получаю комментарии, что это слишком эротично. «Это порнография, Вань, зачем ты это выкладываешь». Какая же это порнография?

— При этом вы не раз принимали разные образы. Например, Иисуса Христа…

— Да, у меня давно появилась такая идея. Но мне хотелось имено чего-то кровавого. В воплощении фотосессии мне помог фотограф Николай Кужаков. Было сложновато найти ванну, которую потом можно было бы окрасить. А венок терновый я сделал сам: купил проволоку в магазине «Леонардо», разобрался, как его делать, и смастерил. Я сам результатом доволен. Но эту фотосессию многие обсуждали. Больше всего меня поразили мои преподаватели, которые возмущались, зачем я затронул тему веры.

Все же привыкли видеть накачанных брутальных парней — как на обложке. Если он оголён, то он должен быть брутальным. Я себя брутальным не считаю — у меня смазливая внешность, я худой. И это всех почему-то раздражает. А мне комфортно в моём теле. Люди не понимают, что своими комментариями меня задевают. Но мне писали и похуже. Например, пишут, «пидарас». Сначала было очень обидно. А сейчас — никак. Комментаторы у меня из Ульяновска. У меня такое ощущение складывается, что мы в каменном веке живём. Все привыкли считать, что девушка должна быть стройной и с пышной грудью, парень должен быть брутальным… Но ведь так не бывает. Люди могут быть разными — это их право.

«Самый угнетаемый человек в мире — белый мужчина традиционной сексуальной ориентации средних лет, атеист, либерал, с высшим образованием, имеющий собственное ироничное мнение относительно всей фигни, происходящей вокруг. Нас ненавидят все: феминистки, социалисты, негры, геи, тупые, православные и мусульмане, антипрививочники, имя им — легион. Пошевелиться нельзя, чтобы кого-нибудь не оскорбить своим шевелением. Каждый год кого-нибудь выносят на флаг борьбы. Сейчас это Грета Тунберг или как её там? Успокаивает одно — нам насрать. У нас преимущество — мы умны и переживём всё, потому что… Да потому что вот так!» (Михаил Камалеев, писатель, продюсер сайта darykova.ru)

Не только внешне

Как-то один мой знакомый со смехом рассказывал историю, как в питейном заведении Ульяновска к нему приставала девушка. Она его то зажимала в проходах, то перекрывала ему дорогу своим массивным телом, недвусмысленно намекая на лёгкую возможность отношений. Под конец вечера она уже пыталась хватать его руками… И чем это отличается от тех инцидентов, о которых заявляют в полицию девушки? Как реагировать на такую ситуацию, парень не знал, ведь он не привык жестоко обращаться с женщинами.

Читайте так же:  Технологические основы ювенальной юстиции

Поспрашивайте у знакомых, такие истории есть практически у каждого. И дело не только в том, что женщины стали смелее и раскованнее, а ещё и в том, что мужчины сохраняют культуру поведения, а вот представительницы слабого пола об этом уже не задумываются. Ведь это они — несчастные и угнетаемые, правда и закон на их стороне.

И действительно, в европейских странах есть понятие о жертве сексуального насилия женщине и жертве — мужчине. В России считают, что жертвой может быть только женщина. Мужчину не рассматривают как жертву сексуального преступления, и уголовный кодекс исключает такую квалификацию. И, разумеется, если женщина и пойдёт под суд, то как её судить — неизвестно…

История номер раз.
На вечеринке, посвящённой сдаче госэкзамена в вузе моей бывшей жены, присутствовали самые разные люди. Одна из выпускниц, которую я видел вообще впервые в жизни, минут через пять после того, как я пришёл, орала через весь стол: «Он у тебя такой классный! Поделишься на пару раз?» Ну да, что взять с подвыпившей девушки – это ж не мужчина, который угнетает везде и всегда. Весь вечер, несмотря – повторюсь – на присутствие моей жены, эта самая девица постоянно тянула меня на танцпол, намеревалась выпить на брудершафт, ну а в результате всё же подстерегла при выходе из туалета и начала хватать за мою тогда ещё красивую задницу… Результат – мы с женой уехали домой, не дождавшись окончания праздника.

История номер два.
В пылу какой-то нелепой бытовой ссоры во время готовки ужина, моя тогдашняя сожительница в ответ на очередную мою колкую фразу сознательно (она сама потом это признала) «уронила» мне на ногу полную трёхлитровую банку с солёными огурцами. Результат – перелом, я две недели не мог выйти из дома.

История номер три.
В самом начале первого курса на лекции я (вот хам!) осмелился поправить преподавательницу, которая назвала эпоху Блока, Есенина и иже с ними «серебристым» веком. Результат – я едва не был отчислен по результатам сессии, потому что на каждом семинаре в этом семестре она вызывала меня к доске, как в школе, и гоняла по знанию предмета. Конечно же, с отрицательным результатом. Экзамен я сдал ей с шестого (!) раза после вмешательства родителей. Ну давайте, «угнетаемые» залинообразные, начинайте рассказывать, что это всё «твоё личное восприятие», «агрессивная самозащита виноватого» и… что там ещё у вас в арсенале, насильницы?

— На самом деле, такая проблема существует, но о ней не принято говорить так же активно, как о насилии над женщинами, — поясняет Светлана Губкина, клинический психолог, сертифицированный специалист в работе с психологическими последствиями травм сексуального насилия. — Это кросскультурное явление, такая ситуация наблюдается во всех странах. Однако точной статистики нет по объективным причинам. Исследователи отмечают, что жертв-мужчин либо столько же, сколько женщин, либо даже больше. Мужчины подвергаются латентной виктимизации, но они сами не хотят признавать, что над ними в семье издеваются. Не хотят об этом задумываться: здесь действуют и механизмы психологической защиты, и общественное мнение. Факт скрытого насилия всегда порицается общественным мнением. Особенно ярко это видно в странах третьего мира и в России.

Есть два противоположный направления, в которых сейчас работают исследователи и наука. Одни исследователи называют себя сторонниками феминистического движения и говорят о насилии над женщинами. Другие — представители патриархального строя, которые исследуют внутрисемейное насилие как таковое. Они не выделяют пол жертвы. Каждое из этих направлений приводит свою статистику. Конечно, насилие над женщинами сейчас активно обсуждают в обществе и СМИ. Поднимают и такой вопрос: кто является инициатором насилия и не провоцирует ли женщина сама это насилие. Однако есть факты, говорящие о том, что женщины могут совершать более жестокие акты насилия по отношению к мужчинам, и это случается чаще.

Как рассказала Светлана, ей часто приходится работать с жертвами сексуального насилия. Бывает и так, что человек (мужчина) приходит с одной проблемой к психологу, но работа не сдвигается с места, пока он не готов признавать, что в его жизни было сексуальное насилие. И он, именно он был жертвой.

— В России были опубликованы данные, доказывающие, что женщины совершают акты насилия в отношении сожителей чаще, чем в отношении законных мужей. И обычно такое насилие носит крайне агрессивные формы — вплоть до убийства. Убийства происходят в состоянии аффекта. Психиатры дают точное описание этого типа женщин: психически инфантильные, незрелые, созависимые. Такие женщины могут быть покорными, смиренными, они сами стремятся к зависимости. Чаще всего насилие или убийство совершается бытовыми предметами — в ход идут утюги, ножи, табуреты… Так женщина своим поступком не показывает то, что она защищается, а выражает крайнюю степень безысходности и отчаяния. Женщина не защищается, а избавляет себя от переживаний, — сообщает психолог.

Конечно, те, кто этого не признаёт, сразу же усомнятся в существовании реальной проблемы. Где исследования, где статистика, где научные статьи, — спросят они. Мужчины в своей жертвенности практически не сознаются, это и усложняет ситуацию. Они страдают от рук или слов осмелевших женщин, а как вести себя с ними не знают. И готовых рецептов уберечь себя пока нет.

Психологи, исследующие проблему семейного насилия, говорят о возможности её комплексного решения. Но разве можно повлиять на мировосприятие человека? Можно изменить закон и уравнять права жертв — мужчин и женщин. Однако кто изменит сознание девушек, которые каждый день видят, как их матери морально убивают отцов.

Иллюстрация на превью Анастасии Патриной, фото — из личного архива Ивана Игнатьева

Дорогие читатели, друзья! Вы можете поддержать дальнейшее развитие сайта, переведя любую доступную вам сумму с вашей банковской карты или из кошелька Яндекс.Деньги (для выбора способа перевода нажмите соответствующую кнопку рядом с полем «Сумма»). Комиссия не взимается! Все поступившие деньги будут направлены на то, чтобы сделать контент сайта ещё более интересным и разнообразным.

http://darykova.ru/muzhchiny-zhertvy/

О женщинах, «гибнущих в России», или Как манипулировать статистикой

Перерыв, взятый западной прессой в увлекательном деле «покажи, как в России ненавидят женщин», кончился. Европейские СМИ вновь взялись за свое, стремясь шокировать читателя умопомрачительными цифрами «антиженской» преступности в РФ, временами переходя с «десятков тысяч погибших за год» на «миллионы пострадавших».

Читайте так же:  Куда подавать заявление на алименты после развода

Понятно, что проблема бытового насилия существует. Но, между прочим, не только в России. Если внимательно присмотреться к статистике «сторонников европейских ценностей», то в их государствах все далеко не так гладко, как они пытаются представить, старательно замалчивая негативные моменты и тенденции. Именно об этом — размышления, помещенные ниже. Не по принципу «Европа, сама ты дура!», а с дружеским советом: «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» Совет, кстати, не новый — великий русский литератор И.А. Крылов дал его еще в 1815 году (см. басню «Зеркало и обезьяна»), но почему-то наши западные «партнеры» упорно им пренебрегают.

Проговорившиеся

Вступление я бы хотел начать с нелирического отступления. Почему — в процессе чтения станет ясно. Но без этого отступления — никак.

Выборы мне нравятся не за то, что это «высшее проявление демократии» и возможность для рядового гражданина (ленинской кухарки, например) хоть чуть-чуть поуправлять государством, голосуя за того или иного политика. Выборы стоит ценить за имеющийся перед ними период агитации. Не за бессчетное количество обещаний, отдаваемых в это время, а за желание политических партий и спорящих за место под политическим солнцем персон выглядеть лучше конкурентов. Что оборачивается возникновением момента истины, возможно не одного. Не всегда планируемого и не обязательно для кого-то приятного.

Прошедшие полгода назад выборы в европарламент не стали исключением: за несколько дней до голосования испанские кандидаты в европарламентарии здорово поцапались в прямом эфире главного телевизионного канала RTVE, сделав достоянием общественности цифры, которые в обычное время стараются если не полностью замалчивать, то, по крайней мере, сильно занижать. Чтобы соблюдение европейских ценностей не выглядело настолько плохо, как это есть на самом деле.

Выметенный из евроизбы сор (не буду останавливаться на его деталях — не хочу грузить читателя статистикой, которая для рассматриваемой в настоящий момент темы не является ключевой) испанским, немецким и французским СМИ замести под «половичок у входной двери» уже не получится — интернет помнит все. Но можно вывести нечаянно слетевшее с языка и сменившее таким образом категорию «для служебного пользования» на «доступное для всех» из теледискуссий и пресс-дебатов, переведя стрелки на «дежурного виноватого во всем, что случается плохого в мире». На Москву, Кремль и Путина. Именно поэтому в последние полгода наши западные «партнеры» с новой силой озаботились темой семейных отношений в России, вовсю стремясь рассказывать всем и каждому, насколько ужасно положение женщин в «восточном колоссе». Государстве, где мужики, судя по репликам европейских борцов за равноправие и воинствующих феминисток, все свободное (да и несвободное тоже) время проводят, избивая, насилуя и убивая представительниц прекрасного пола. Причем акция, названная последней, происходила в среднем 1 раз в 63 минуты.

Был, правда, в этом бесконечном процессе обличения у западных партнеров небольшой перерыв, пришедшийся на июль-август 2019-го. То ли по причине вновь вспыхнувших дебатов собственно в России, то ли из-за периода летних отпусков у импортных пропагандистов и агитаторов. Но, по всей видимости, силами российских феминисток и соросовских грантоедов ситуацию раскачать в достаточной степени не удалось и потому вернувшиеся к работе отдохнувшие европейские обличители, засучив рукава, вновь взялись за дело.

На днях французская Le Monde Diplomatique, зацепившись за «дело трех сестер» (Ангелины, Кристины и Марии Хачатурян, убивших своего отца) вновь взялась жонглировать цифрами, убеждая цивилизованный мир в том, «как у этих варваров все плохо», начав все с тех же данных об одной убиваемой в российской семье женщине каждые 63 минуты.

Константа «14 тысяч убитых»

Самая популярная цифра в иностранных СМИ по этой тематике — 14 тысяч. Именно такое количество ежегодно погибающих в России женщин от рук любовников, мужей и сожителей чаще всего фигурирует в данных, публикуемых инопрессой, грело душу западного общества на протяжении последних лет двадцати пяти. На фоне официальной статистики Германии, «локомотива Европы» по всем показателям, включая толерантность по отношению к насильникам в статусе беженца, выглядело просто умопомрачительно хорошо и запредельно контрастно. Там до недавнего (предвыборного) времени совершалось «не больше трех убийств и трех самоубийств женщин в неделю». На 82 миллиона населения — вполне приемлемо вроде бы.

Но в ходе избирательной кампании, когда у партий обнаруживаются свои собственные шкурные интересы, заставляющие их плевать на охрану евроценных принципов, вдруг на эту тему неприятная информация потекла, как из дырявого ведра.

«Каждая третья женщина в Европе от 15 лет и старше подвергалась домашнему или гендерному насилию. Каждую десятую пытались изнасиловать, а каждая двадцатая признается, что преступникам это удалось».

Ну да, звучали раньше изредка сообщения типа «зафиксировано, что 35% женщин в мире за год выступают объектами совершения или попыток совершения преступлений». Но тут же следовали и комментарии, в которых выделялось, что это — в мировом масштабе. То есть в «некоторых (варварских) странах этот процент поднимается под 70», а в других (цивилизованных европейских, разумеется) он «в несколько раз ниже среднего уровня».

И тут вдруг неожиданно выяснилось, что только изнасилованных по культурным, образованным и интеллигентным 28 (все еще) странам Евросоюза набегает под 1,3 миллиона. Конечно, ширнармассы могли бы о столь шокирующих показателях и не узнать, но… Предвыборные кампании не щадят никого и развязывают языки похлеще скополамина. И когда немецкие политики не находят лучшего способа для обеления имиджа собственной страны, чем обвинить испанских сожителей по ЕС в «криминальной распущенности, царящей в стране», то долго ждать ответки от ребят с Пиренейского полуострова, которым «за державу обидно», не приходится.

Журналисты из дотошного издания El Confidencial сумели довольно быстро добыть и выложить ошарашившие общественность данные Федерального ведомства уголовной полиции Германии (Bundeskriminalamt — BKA). Из которых следует, что только в 2017 году 113 965 немок подвергались со стороны «своих» мужчин насилию или угрозам применения оного, 147 были убиты и еще 149 совершили самоубийство по мотивам семейных неурядиц. Чтобы читатель не отрывался на поиски в Google, напомню, что население Германии составляет 82 миллиона человек. Калькулятор вам в руки — наверняка в дальнейшем возникнет желание посчитать проценты.

Это количество погибших в Германии женщин в сравнении с российской статистикой выглядело бы просто примером безопасности жизни немецких жен, дочерей, матерей и бабушек. При одном маленьком условии: если бы фигурирующая в иностранных СМИ статистика по России хотя бы приблизительно соответствовала действительности.

Когда тысячи не впечатляют, переходим на миллионы

Откуда вообще растут ноги у цифры 14 тысяч убитых россиянок за год? Даже на фоне гуляющих по прессе данных Украины (600 в год) с учетом четырехкратного количественного превосходства российского населения над украинским такие показатели выглядят неправдоподобно.

Официальную статистику МВД по убийствам женщин в открытых источниках разыскать весьма проблематично. Впервые словосочетание «14 тысяч убитых женщин» увидело свет в 1994 году, когда, по данным МВД, в России «было зарегистрировано 32 286 убийств и покушений на убийство». Всего, а не исключительно «по семейным обстоятельствам». Но на эти «мелкие детали» почему-то ни СМИ, ни отдельные ответственные лица внимания не обратили. И пошло-поехало. 14 тысяч упоминала в своих выступлениях сенатор Екатерина Лахова, международная правозащитная организация Amnesty International, иностранные средства массовой информации, список которых займет не одну страницу (проявляющие наибольшую любвеобильность по отношению к России The Times, Deutche Welle, Le Monde, радио «Свобода» — в первых рядах).

Читайте так же:  Как узнать разрешение на выезд за границу

1994 год был, как отмечалось в официальных документах МВД, «периодом всплеска преступлений против личности». Прошло 25 лет, за которые многое изменилось. Криминальная статистика тоже — показатели ее «скукожились» примерно в четыре раза. Но количество женщин, погибших в результате семейного насилия, в материалах, блуждающих по иностранным, да иногда и российским СМИ остается на редкость стабильным. Все те же 14 тысяч.

Это при том, что общее количество убийств и покушений на убийство в 2018 году, по статистике МВД, составило около 9 тысяч. Прямо «очевидное — невероятное» какое-то.

«У нас нет информации, отражающей реальное положение дел (в этой сфере), мы мечемся от родной цифры к другой. Общественные организации дают какую-то статистику, а у правоохранительных органов ее вообще нет», — признала председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко.

Видео (кликните для воспроизведения).

После этих слов на Западе поняли, что по теме домашнего насилия в России можно вообще нести любой бред и настаивать на том, что это правда.

Почти тут же радио «Свобода» с удовольствием привело на своем русскоязычном сайте информацию из доклада Управления ООН по наркотикам и преступности, что «87 тысяч женщин в 2017 году стали жертвами убийств, совершенных их партнерами или родственниками». На Европу из этого количества пришлось 3 тысячи. Понятно, что из такой цифры хорошего скандала не раздуешь, поэтому «Свобода» от себя к докладу добавила, что, «по данным Росстата, в 2016 году от домашнего насилия в России пострадали 16 миллионов женщин». С такими данными уже не стыдно было раскручивать тему «семейного варварства в России».

Показатели, оказывается, взяты были совсем не с потолка, а получены в ходе интересных подсчетов, проведенных правозащитницей Аленой Поповой. Расклад такой: в России сегодня примерно 77,1 миллиона женщин. В возрасте от 16 и старше — 65,8 млн. 18% из них подвергаются вербальному насилию, 6% — физическому, 1% — сексуальному, утверждает Попова, «используя расчеты, сделанные на основе отчета «Репродуктивное здоровье населения России — 2011». Сколько представительниц прекрасного пола пострадало от косых взглядов мужей и женихов — неизвестно. Это, безусловно, недоработка общественниц.

Официальная статистика при этом утверждает, что в 2018 году от насильственных преступлений в семье пострадало (не умерло, а именно пострадало) 12 516 женщин. А если вспомнить, что на всю Европу (а в одном только ЕС проживает 510 млн человек) приходится всего три тысячи женщин, погибших в быту, то что же на долю России остается-то? И как это корреспондируется с заявлением Le Monde Diplomatic, приведенным выше?

Да, в общем-то, никак. Зато здорово укладывается в формулу «чем чудовищнее ложь, тем скорее в нее поверят.

Сторонники гипотезы «в России все плохо, женщину вообще за человека не считают», обычно козыряют фразой «большинство пострадавших от насилия в семье в полицию не обращаются». По данным международной организации Human Right Watch, таких набирается 60−70%. В московском кризисном центре «Анна» считают, что это маловато будет, и говорят о 70−90%. Звучит бронебойно и не должно оставлять места сомнениям: в России все жутко, глухо и беспросветно. Убедить может кого угодно. Кроме тех, кто хоть немного знаком с положением дел за бугром. А там, в Европе, по данным упоминавшейся выше El Confidencial, процент женщин, не жалующихся на своих мужчин в правоохранительные органы, примерно такой же — 74,5%.

Как видите, российская картина, если разобрать ее по деталям, оказывается нисколько не хуже европейской. Но наша выглядит в СМИ страшнее и объемнее благодаря искусству манипулирования статистикой и умению авторов публикаций подменять понятия. Задачу опорочить положение дел в российском обществе никто не отменял. Нужную информацию выпятить, ненужную опустить — не сегодня придумано. Как в свое время отмечал известный российский экономист Г. В. Плеханов, «напоминает одного цензора, который говорил: „Дайте мне „Отче наш“ и позвольте мне вырвать оттуда одну фразу — и я докажу вам, что его автора следовало бы повесить“». Не думаю, что в наше время умельцы «правильно» препарировать статистический материал перевелись.

http://eadaily.com/ru/news/2019/11/25/o-zhenshchinah-gibnushchih-v-rossii-ili-kak-manipulirovat-statistikoy

МВД назвало число пострадавших от домашнего насилия женщин

За первые девять месяцев 2019 года в России в отношении женщин совершили более 15 тыс. преступлений в сфере семейно-бытовых отношений. Об этом в МВД России рассказали РБК в Международный день по борьбе с насилием против женщин, утвержденный ООН, 25 ноября.

За весь 2018 год зафиксировали 21 тыс. случаев бытового насилия против женщин. По данным ВОЗ за 2017 год, за свою жизнь хотя бы одному случаю насилия подвергается каждая третья женщина. До 38% убийств женщин совершают их интимные партнеры мужского пола.

Ранее, 18 ноября, депутаты Госдумы России внесли понятие «преследование» в поправках к готовящемуся законопроекту о домашнем насилии. Под этим подразумеваются «неоднократные угрожающие действия, направленные на пострадавшего вопреки его воле», в том числе поиски человека, устные и телефонные разговоры, контакт через третьих лиц, появление на месте работы или учебы, а также по месту проживания.

В России за первичное совершение побоев в семье установлена административная ответственность, в частности штраф от 5 до 30 тыс. рублей, арест на срок от 10 до 15 суток либо обязательные исправительные работы на срок от 60 до 120 часов.

16 октября в Совете Федерации заявили о намерении совместно с депутатами Госдумы до 1 декабря подготовить законопроект, касающийся семейно-бытового насилия.

В 2017 году президент России Владимир Путин подписал закон о декриминализации побоев в семье. Проект документа был внесен в Госдуму группой депутатов и сенаторов, включая Елену Мизулину.

В июле 2016 года был принят другой закон, установивший уголовную ответственность за побои членов семьи и близких лиц.

Как заявила тогда Мизулина, побои в отношении членов семьи и других близких лиц должны быть отнесены к административным правонарушениям, так как за «шлепок» в семье можно получить до двух лет и клеймо «уголовника» на всю жизнь, за побои на улице — штраф до 40 тыс. рублей.

http://iz.ru/947014/2019-11-25/mvd-nazvalo-chislo-postradavshikh-ot-domashnego-nasiliia-zhenshchin

Большинство россиян поддерживают закон о борьбе с семейным насилием

70% россиян считают необходимым принятие закона о профилактике домашнего насилия, следует из данных ВЦИОМа, с которыми ознакомились «Ведомости». Не нужен такой закон лишь 7% опрошенных. В недопустимости любого физического насилия в семье уверены 90%, и только 8% полагают, что ударить супруга можно «при определенных обстоятельствах». 40% респондентов знают о случаях побоев в знакомых им семьях, а 50% считают, что прощать даже первый случай семейного насилия нельзя (готовы простить 39%).

При этом ответы мужчин и женщин заметно разнятся. Например, закрыть глаза на первые побои в семье согласны 52% мужчин и только 29% женщин, а не настроены на прощение соответственно 34 и 62%. Женщины гораздо активнее мужчин (80% против 57%) выступают за принятие закона и больше говорят о недопустимости семейного насилия (94% против 85%). Кроме того, женщины чаще мужчин (43% против 37%) признаются, что слышали о случаях насилия в знакомых семьях.

Читайте так же:  Сколько стоит подать заявление на развод

Осведомленность о новом законопроекте и об акциях его сторонников и противников довольно низкая, но это не влияет на то, что большинство россиян выступают за принятие закона, который бы защищал от семейно-бытового насилия, говорит директор по стратегическому развитию ВЦИОМа Степан Львов. Гендерные отличия в ответах предсказуемы, ведь женщины чаще являются жертвами такого насилия, а те, кто с ним не сталкивается, испытывают солидарность с теми, кто насилию подвергался, поясняет социолог: «Ответ на вопрос о случаях насилия в знакомых семьях показывает степень осведомленности людей, а не картину, которая у них может сложиться из СМИ и интернета. Логической связки между этим вопросом и вопросом о допустимости насилия в семье нет: если первый фиксирует конкретные факты, известные респондентам, то второй касается фундаментальных вещей, морали».

В минувшие выходные в Москве и регионах одновременно прошли акции в поддержку принятия закона о профилактике семейно-бытового насилия и пикеты его противников. В конце ноября Совет Федерации выложил для общественного обсуждения соответствующий законопроект, который в том числе предусматривает введение института защитных и судебных предписаний для поддержки жертв домашнего насилия. До 15 декабря рабочая группа Совета Федерации принимает отзывы и замечания к проекту, после чего будет решаться вопрос о внесении его в Госдуму. ТАСС со ссылкой на сенатора Инну Святенко сообщил, что законопроект будет доработан после анализа всех отзывов и предложений.

http://www.vedomosti.ru/society/articles/2019/12/15/818749-rossiyan-podderzhivayut-zakon

Безжалостные люди

Семейное насилие как производная экономики

  • Уровень семейного насилия в России, по разным оценкам, или высокий — или запредельный. Если согласиться с цифрой в 14000 женщин, ежегодно погибающих в бытовых конфликтах, получается, что в семьях убивают каждые 40 минут. Ужасающая статистика, даже если уменьшить оценку в разы.

    Но и русские мужики не задерживаются на этом свете. В трудоспособном возрасте смертность мужчин в России в 2,75 раза выше, чем смертность женщин. Какие там «десять девчонок на девять ребят»! Есть регионы, где на мужчину приходится по две женщины. В Москве на двоих мужчин — три женщины.

    Вам не кажется, что и мужская сверхсмертность в России как-то связана с тем высочайшим уровнем насилия, от которого страдают женщины?

    Говорят, что причина домашнего насилия — в кризисе той модели семьи, где мужчина был хозяином, а женщина ждала дома. И даже если ей хотелось уйти от мужа, идти было некуда, кроме как на панель, в той или иной форме. Профессиональный мир был миром мужчин. Женщинам доставались рабочие места, но очень так себе. Не прожить, если эти места не были в индустрии развлечений, опять же, для мужчин

    Сейчас все не так, потому что женщина тоже работает и не хочет, и не должна, и не будет мириться с мужской диктатурой (и правильно делает). Вот бывший начальник семьи и пытается поднять упавший авторитет, добиваясь этого тяжелыми предметами.

    Но редко бывает так, чтобы мужчина расправился со спутницей во время первой же ссоры. Почему женщины, оставаясь рядом с таким мужчиной, соглашаются терпеть и рисковать? Значит, для рискованного поведения женщины имеют основания. Достаточные, чтобы эти основания перевешивали риски, включая риск преждевременной смерти. Любовь? Возможно. Или некуда уходить. Нет денег, чтобы жить отдельно. И это более вероятно.

    Но почему насилие терпят те, кому уходить есть куда? Мало ли мы знаем историй о звездных женах, страдающих от рукоприкладства спутников? У них-то деньги должны быть, хотя бы на съемную квартиру.

    Читайте также

    «Я тебя сейчас, сука, убивать буду». Большинство женщин, осужденных за убийство, защищались от домашнего насилия. Исследование «Новой газеты» и «Медиазоны»

    Все гораздо хуже, скажет экономическая теория. 30% разница в доходах мужчин и женщин, существующая в России, нависает над семейными узами как нож гильотины. Никто не предоставляет женщине 30% скидку на расходы, которые ничуть не меньше мужских. Эти деньги она должна где-то взять. Точнее, их должен дать мужчина.

    С точки зрения экономики, в постиндустриальной семье с работающими супругами суть «финансового вклада» мужчины в семейное благополучие радикально изменилась. В «традиционной семье» деньги, которые муж отдавал жене-домохозяйке, были именно платой за работу по обеспечению его собственного быта.

    А сейчас все, что мужчина может дать своей женщине — это «компенсация». Премия. За сам факт, что она остается с ним,

    здесь и сейчас, жертвуя возможностями по выбору более привлекательного или обеспеченного партнера, или возможностями по развитию собственной карьеры. Ценность такого предложения со стороны женщины нелегко оценить. А там, где партнеры не согласны в оценке активов, начинаются конфликты.

    Чем более женщина привлекательна, чем более успешна, чем больше имеет возможностей «устроить» свою жизнь — тем выше планка ее требований к мужчине. И планка постоянно повышается, а вот способность мужчин удовлетворять эти требования за ней не успевает. Много ли вы лично знаете семей, где преуспевающая женщина выбрала бы неуспешного мужчину? Только не надо рассказывать про деловые успехи министерских жен. Впрочем, преуспевшая женщина в теории может позволить себе выбрать мужчину по сердцу. Но женщина, которая только надеется преуспеть, часто будет требовать от мужчины не только сердце, но и кошелек. И не упрекнешь — жизнь такая.

    Что делать мужчине? Работать больше — заработать ранний инфаркт. Махать кулаками — заработать долгий срок. Искать другую женщину — не факт, что это удастся.

    Когда женщина говорит «нет мужчин» — это значит, что мужчин много, но рядом нет того, кто соответствовал бы ее требованиям. Когда мужчина не может найти себе спутницу, это значит, что рядом нет женщины, которую устроил бы уровень предлагаемой им компенсации — во всех смыслах.

    Полвека назад нобелевский лауреат Гэри Бэкер дал объяснение волне разводов, захлестнувшей американские семьи. Уровень насилия тоже подскочил. Просто женщины пошли на работу, сказал экономист, и теперь у них хватает денег, чтобы не цепляться за остывший и опостылевший семейный очаг. Подождем. Пусть все разведутся и сойдутся снова — только сделают это уже не на почве зависимости от карьерных успехов мужа и кулинарных достижений жены, а на фундаменте общих интересов и объединения семейных доходов. Бэкер оказался прав — как только финансовый вопрос совсем перестал портить отношения в семье, так эпидемия разводов (и семейного насилия) в США пошла на спад.

    Так что лучшее средство от семейного насилия — это деньги в руки.

    Когда женские финансовые и карьерные перспективы будут действительно равны мужским, так и число жен, пострадавших от мужей, будет сокращаться. Правда, количество мужских инфарктов будет расти — потому что успешные женщины заставят своих мужчин работать больше.

    Почему это важно

    Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть честной, смелой и независимой, станьте соучастником «Новой газеты».

    Читайте так же:  Опекунство над ребенком при разводе

    «Новая газета» — одно из немногих СМИ в России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Пять журналистов «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

    http://novayagazeta.ru/articles/2019/11/30/82938-bezzhalostnye-lyudi

    Россия ответила ЕСПЧ на запрос о домашнем насилии

    Российское правительство не рассматривает домашнее насилие в качестве «серьезной проблемы» и считает, что его масштабы в стране «достаточно преувеличены». Такая позиция высказана в официальном ответе Минюста в ЕСПЧ, где рассматриваются дела четырех женщин, включая Маргариту Грачеву, которой бывший муж отрубил кисти рук. Более того, российские власти предполагают, что в ситуации домашнего насилия мужчины больше страдают от дискриминации, поскольку в их случае не принято просить о защите от лиц другого пола. Авторы документа делают вывод, что России не нужен отдельный закон о домашнем насилии, а пострадавшие женщины «пытаются подорвать усилия, которые правительство предпринимает для улучшения ситуации».

    Летом 2019 года ЕСПЧ направил правительству РФ вопросы по делам четырех россиянок, которые пожаловались на неспособность властей защитить их от домашнего насилия и дискриминации. Все эти дела ранее широко освещались в российских СМИ. Наталью Туникову регулярно избивал гражданский партнер; когда он попытался сбросить ее с 16-го этажа, женщина ударила его ножом. Суд признал ее виновной в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, но позже амнистировал. Елена Гершман пережила девять эпизодов тяжелых избиений со стороны бывшего супруга, из-за декриминализации домашнего насилия ей отказали в возбуждении уголовного дела. Также бывший муж похитил у нее маленькую дочь, вывез в другую страну и полтора года не давал им видеться. Ирину Петракову избивал и насиловал муж; он продолжал ее преследовать и бить даже после развода — однажды нанес женщине побои прямо на выходе из зала суда. Его приговорили к общественным работам, но позже и это наказание было отменено.

    Самое известное дело из четырех — история Маргариты Грачевой. Муж избил ее, когда она предложила развестись. Полиция не отреагировала на жалобы женщины, после этого супруг вывез ее в лес, где топором отрубил кисти рук. Мужчину приговорили к 14 годам колонии строгого режима.

    « Пострадавшие подали жалобы независимо друг от друга, даже в разные годы,— подчеркнула в беседе с “Ъ” адвокат Ольга Гнездилова из «Правовой инициативы» (эта НКО сопровождает жалобу Елены Гершман).— Но они говорят о схожих нарушениях, поэтому ЕСПЧ принял решение объединить жалобы и задать по ним общие вопросы сторонам».

    Среди прочего суд спросил, существует ли в России «законодательная база для наказания за все формы домашнего насилия и обеспечения гарантий для жертв». Также ЕСПЧ интересовался, признают ли российские власти серьезность и масштабы проблемы домашнего насилия и связанной с ним дискриминации женщин. Последний вопрос в списке: есть ли в стране системная проблема нарушения прав женщин и требует ли она общих мер? «Если суд вынесет по нему решение, то государство получит список рекомендаций и сроки их выполнения»,— пояснила госпожа Гнездилова.

    Жертва домашнего насилия рассказала “Ъ” подробности своих исков к России в ЕСПЧ

    В распоряжении “Ъ” оказался официальный ответ от правительства РФ, который был в конце октября направлен в ЕСПЧ. Документ на английском языке подписан заместителем министра юстиции РФ Михаилом Гальпериным. В нем говорится, что «посягательство на физическое лицо карается независимо от пола потерпевшего и от того, было ли оно совершено членами семьи, партнерами или третьими лицами» (здесь и далее перевод “Ъ”). Авторы ответа признают, что в России домашнее насилие «никогда не рассматривалось в качестве отдельного преступления», но указывают, что УК и КоАП РФ «содержат более 40 уголовных и не менее пяти административных положений, касающихся различных актов насилия в отношении личности». В качестве примера они приводят «умышленное причинение вреда здоровью» различной тяжести, «нанесение побоев», «пытки» и другие статьи кодексов.

    Правительство признает, что «явление насилия в семье, к сожалению, существует в России, как и в любой другой стране», но подчеркивает, что «масштабы проблемы, а также серьезность и масштабы его дискриминационного воздействия на женщин в России достаточно преувеличены». Говоря о дискриминации, авторы документа делают неожиданный вывод: «Даже если предположить, что большинство лиц, подвергающихся насилию в семье в России, на самом деле являются женщинами (хотя никаких доказательств этого утверждения не существует), логично предположить, что жертвы мужского пола больше страдают от дискриминации в таких случаях. Они находятся в меньшинстве, и от них не ожидается просьб о защите от жестокого обращения со стороны членов семьи, особенно если они страдают от лица противоположного пола». Также в документе говорится, что по статистике о насильственных преступлениях, повлекших тяжкие последствия для здоровья или смерть, «большинство пострадавших являются мужчинами».

    Половина россиян считает домашнее насилие частной проблемой

    «Российское государство полностью выполнило обязательство по созданию законодательной базы, эффективно решающей проблему домашнего насилия,— говорится в документе.— Правительство вновь заявляет, что нет особой необходимости в принятии конкретных нормативных актов, касающихся явления насилия в семье, до тех пор пока существующие средства правовой защиты такого же характера остаются эффективными». Законодательство РФ «полностью соответствует семейно-охранительному подходу, согласно которому чрезмерное вмешательство государства в частную и семейную жизнь нарушает право личности на неприкосновенность частной жизни. В том числе и ее выбор урегулировать ситуацию с обидчиком ради сохранения личных отношений в семье, а не оставлять этот вопрос на усмотрение органов государственной власти», поясняют в Минюсте.

    «Разумеется, мы не согласны с таким ответом,— заявила “Ъ” Ольга Гнездилова.— Практика показывает, что существующего законодательства недостаточно для защиты женщин. Дела этих четырех заявительниц демонстрируют неэффективность системы». По ее мнению, насилие не относится к вопросам «семейной жизни». «Государство обязано защищать жизнь и здоровье лиц, проживающих на его территории. И вмешательство в семью возможно в целях защиты прав, свобод и жизни людей»,— сказала госпожа Гнездилова. Она добавила, что разочарована рассуждениями представителей РФ о несерьезности проблемы домашнего насилия и предположениями о «мужской дискриминации»: «Видимо, тут просто непонимание специфики домашнего насилия, статистики, по которой женщины являются подавляющим большинством жертв этого вида преступления».

    Как в Госдуме обсудили очередную версию проекта о профилактике домашнего насилия

    Адвокат Мари Давтян (представляет в ЕСПЧ интересы Ирины Петраковой и Маргариты Грачевой) назвала заявление представителей РФ о дискриминации мужчин в делах о домашнем насилии «каким-то троллингом, который даже невозможно обсуждать всерьез». Она входит в парламентскую рабочую группу по разработке законопроекта о домашнем насилии — и, по ее словам, «на заседаниях у представителей Минюста в целом нет принципиальных возражений против такого закона». «Скорее всего, за ответ ЕСПЧ у них отвечает один департамент, а за закон — другой, и получается такая несогласованность»,— предполагает госпожа Давтян.

    Видео (кликните для воспроизведения).

    http://www.kommersant.ru/doc/4163633

    Жертвы домашнего насилия статистика мужчины и женщины
    Оценка 5 проголосовавших: 1

    ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

    Please enter your comment!
    Please enter your name here